Я б хотел...
Я б хотел, чтоб высекли неня...
Чтоб потом, табличку наказаний
Показавши, молча, на стене,
Дали мне понять без толкований,
Что достоин порки я вполне.
Н. А. Добролюбов
Выхожу один я на дорогу,
Вдалеке народный слышен гул.
Буржуа в испуге бьют тревогу:
«Заговор!.. Спасайте!.. Караул!..»
Буржуа звериным воют воем:
«Смерть ему!.. Распять его, распять!..»
Мне грозит «их» Церетели боем,
Отступил и забурлил опять:
Загремел начальственно-солидно,
Задымил казенным сургучом...
Что же мне так больно и обидно?
Страшно ль мне? Жалею ль я о чем?
Не страшусь, пожалуй, ничего я, –
И не жаль буржуев мне ничуть:
Пусть они все изойдут от воя,
Знаю я, что путь мой – верный путь.
Богачам, конечно, я опасен:
Порох сух и только ждет огня.
Но чтоб всем был этот вывод ясен,
Я б хотел, чтоб взяли в кнут меня.
Но не так, как в оны дни пороли,
Давши власть злым полицейским псам:
Я б хотел, чтоб в этой чистой роли
Церетели выступил бы сам;
Чтобы, всю таблицу наказаний
Прописавши на моей спине,
Дал он всем понять без толкований,
Что достоин порки я вполне;
Чтоб я мог, вновь натянув опорки,
Всем сказать спокойно, не грозя:
«Чтите власть... и ждите доброй порки:
Управлять иначе – «им» нельэя!!!»
1917
