Серебряный век - поэзия и поэты

Иван Приблудный — Трамвай № 15

Иван Приблудный
Авторы по алфавиту
A Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я






Трамвай № 15

Ветра быстрей, неизбежней могилы,
в кольца закован, огнями гоним,
плавай же, плавай, мой лебедь бескрылый,
лейся по вьющимся рельсам своим.

Гордой руке человека послушен,
в тысячи раз человека сильней, —
всем ты услужлив, ко всем равнодушен,
всюду всеобщий и все же ничей.

Где бы ни шел я — везде ты навстречу,
как бы ни бегал я — ты впереди;
вечно гнетешь мою прыть человечью,
вечно насмешкой гремишь на пути.

Я удивляюсь, я просто не верю,
будто б какой-то мечтатель Уэллс
этому неукротимому зверю
выдумал тесную клетку из рельс.

Сердце железное, лик деревянный;
вечером теплым, при теплой луне
вот ты летишь, как зарница, румяный,
страшный и дикий, как тигр в западне.

Блеском витрин ослепляя прохожих,
как бриллиант в миллионы карат,
вьется и гнется и рвется из кожи
в шумную площадь влекомый Арбат.

Гоголь сидит, Люциферу подобный,
произошедшее он прозевал;
кто ж сочинил панегирик надгробный
тройке, которую он воспевал?

Дальше — Никитская, дальше — Тверская,
шелест бульваров, смятенье Тверской...
Кинематограф, прохожих лаская, 
сам не обласкан, исходит тоской.

Бронзовый Пушкин, высокий и мудрый,
но равнодушный к волненью вокруг,
легкому ветру открыв свои кудри,
"Медного всадника" шепчут не вслух.

Скрежет колесный все чаще и чаще,
мимо уюта раскрытых окон,
мимо Петровки, пустой и кричащей,
как сумасшедший стремится вагон.

Глубже и ниже, к подъему крутому,
где отдается с букетом в руке
Трубная площадь бульвару Цветному,
где Достоевский застыл в столбняке.

Где-то намного отстала Плющиха,
где-то надолго остался Арбат;
тихо в квартирах и в воздухе тихо,
тихо колеса гудят и галдят.

Ну же, скоее тяни свою лямку,
пусть попроворней колеса снуют;
я ведь к любимой спешу на Солянку
и опоздал на пятнадцать минут.

Из-за того, что не прибыл я к месту
в срок, предусмотренный милой и мной,
я, может быть, потеряю невесту
и долгожданный мещанский покой.

Но — малозначащая единица
в круговороте забот и хлопот, — 
счастьем своим я могу поступиться,
счастье мое ко мне снова придет.

Как же республика?.. В гонке и спешке
лень и медлительность ей не нужны,
ей не скрипеть на разбитой тележке,
ей и секунды в дороге важны.

Ей бы тугие, упругие жилы,
мощные мышцы — и мы победим...
Плавай же, плавай, мой лебедь бескрылый,
лейся по вьющимся рельсам своим.

Июль 1929