Серебряный век - поэзия и поэты

Борис Пастернак — Разрыв

Борис Пастернак
Авторы по алфавиту
A Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я






Разрыв

	1 

О ангел залгавшийся, сразу бы, сразу б, 
И я б опоил тебя чистой печалью! 
Но так — я не смею, но так — зуб за зуб! 
О скорбь, зараженная ложью вначале, 
О горе, о горе в проказе! 

О ангел залгавшийся,— нет, не смертельно 
Страданье, что сердце, что сердце в экземе! 
Но что же ты душу болезнью нательной 
Даришь на прощанье? Зачем же бесцельно 
Целуешь, как капли дождя, и, как время, 
Смеясь, убиваешь, за всех, перед всеми! 

	2 

О стыд, ты в тягость мне! О совесть, в этом раннем 
Разрыве столько грез, настойчивых еще! 
Когда бы, человек,— я был пустым собраньем 
Висков и губ и глаз, ладоней, плеч и щек! 
Тогда б по свисту строф, по крику их, по знаку, 
По крепости тоски, по юности ее 
Я б уступил им всем, я б их повел в атаку, 
Я б штурмовал тебя, позорище мое! 

	3 

От тебя все мысли отвлеку 
Не в гостях, не за вином, так на небе. 
У хозяев, рядом, по звонку 
Отопрут кому-нибудь когда-нибудь. 

Вырвусь к ним, к бряцанью декабря. 
Только дверь — и вот я! Коридор один. 
«Вы оттуда? Что там говорят? 
Что слыхать? Какие сплетни в городе? 

Ошибается ль еще тоска? 
Шепчет ли потом: «Казалось — вылитая». 
Приготовясь футов с сорока 
Разлететься восклицаньем: «Вы ли это?»

Пощадят ли площади меня? 
Ах, когда б вы знали, как тоскуется, 
Когда вас раз сто в теченье дня 
На ходу на сходствах ловит улица!» 

	4 

Помешай мне, попробуй. Приди, покусись потушить 
Этот приступ печали, гремящей сегодня, как ртуть в пустоте Торичелли. 
Воспрети, помешательство, мне,— о, приди, посягни! 
Помешай мне шуметь о тебе! Не стыдись, мы — одни. 
О, туши ж, о туши! Горячее! 

	5 

Заплети этот ливень, как волны, холодных локтей 
И, как лилии, атласных и властных бессильем ладоней! 
Отбивай, ликованье! На волю! Лови их, — ведь в бешеной — этой лапте — 
Голошенье лесов, захлебнувшихся эхом охот в Калидоне, 
Где, как лань, обеспамятев, гнал Аталанту к поляне Актей, 
Где любили бездонной лазурью, свистевшей в ушах лошадей, 
Целовались заливистым лаем погони 
И ласкались раскатами рога и треском деревьев, копыт и когтей. 
О, на волю! На волю — как те! 

	6 

Разочаровалась? Ты думала — в мире нам 
Расстаться за реквиемом лебединым? 
В расчете на горе, зрачками расширенными 
В слезах, примеряла их непобедимость? 

На мессе б со сводов посыпалась стенопись, 
Потрясшись игрой на губах Себастьяна. 
Но с нынешней ночи во всем моя ненависть 
Растянутость видит, и жаль, что хлыста нет. 

Впотьмах, моментально опомнясь, без медлящего 
Раздумья, решила, что все перепашет. 
Что — время. Что самоубийство ей не для чего. 
Что даже и это есть шаг черепаший. 

	7 

Мой друг, мой нежный, о, точь-в-точь, 
                          как ночью, в перелете с Бергена на полюс, 
Валящим снегом с ног гагар сносимый жаркий пух, 
Клянусь, о нежный мой, клянусь, я не неволюсь, 
Когда я говорю тебе — забудь, усни, мой друг. 
Когда, как труп затертого до самых труб норвежца, 
В виденьи зим, не движущих заиндевелых мачт, 
Ношусь в сполохах глаз твоих шутливым — спи, утешься, 
До свадьбы заживет, мой друг, угомонись, не плачь. 

Когда, совсем как север вне последних поселений, 
Украдкой от арктических и неусыпных льдин, 
Полночным куполом полощущий глаза слепых тюленей, 
Я говорю — не три их, спи, забудь: все вздор один. 

	8 

Мой стол не столь широк, чтоб грудью всею 
Налечь на борт, и локоть авести 
За край тоски, а этот перешеек 
Сквозь столько верст прорытого прости. 

(Сейчас там ночь.) За душный свой затылок. 
(И спать легли.) Под царства плеч твоих. 
(И тушат свет.) Я б утром возвратил их. 
Крыльцо б коснулось сонной ветвью их. 

Не хлопьями! Руками крой! — Достанет! 
О, десять пальцев муки, с бороздой 
Крещенских звезд, как знаков опозданья 
В пургу на север шедших поездов! 

	9 

Рояль дрожаший пену с губ оближет. 
Тебя сорвет, подкосит этот бред. 
Ты скажешь: — милый! — Нет,— вскричу я,— нет! 
При музыке?! — Но можно ли быть ближе, 

Чем в полутьме, аккорды, как дневник, 
Меча в камин комплектами, погодно?
О пониманье дивное, кивни, 
Кивни, и изумишься! — ты свободна. 

Я не держу. Иди, благотвори. 
Ступай к другим. Уже написан Вертер, 
А в наши дни и воздух пахнет смертью: 
Открыть окно — что жилы отворить. 

1919