Серебряный век - поэзия и поэты

Владимир Маяковский — Рассказ про то...

Владимир Маяковский
Авторы по алфавиту
A Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я




Рассказ про то...

...как кума о Врангеле толковала без всякого ума

Старая, но полезная история

Врангель прет.
                         Отходим мы. 
Врангелю удача. 
На базаре
                две кумы,
вставши в хвост, судачат: 
— Кум сказал,—
                             а в ем ума — 
я-то куму верю,— 
что барон-то,
                       слышь, кума, 
меж Москвой и Тверью. 
Чуть не даром
все
     в Твери 
стало продаваться.
Пуд крупчатки...
                            — Ну,
                                      не ври! 
пуд за рупь за двадцать.
— А вина, скажу я вам!
Дух над Тверью водочный.
Пьяных
             лично
                       по домам
водит околоточный. 
Влюблены в барона власть  
левые и правые. 
Ну, не власть, а прямо сласть, 
просто — равноправие.

Встали, ртом ловя ворон. 
Скоро ли примчится? 
Скоро ль будет царь-барон 
и белая мучица?

Шел волшебник мимо их.
— На,— сказал он бабе,—
скороходы-сапоги,
к Врангелю зашла бы! — 
Вмиг обувшись,
                           шага в три 
в Тверь кума на это. 
Кум сбрехнул ей:
                             во Твери
власть стоит Советов. 
Мчала баба суток пять, 
рвала юбки в ветре, 
чтоб баронский
                          увидать
флаг
        на Аи-Петри.
Разогнавшись с дальних стран, 
удержаться силясь, 
баба
       прямо
                 в ресторан 
в Ялте опустилась.
В «Гранд-отеле»
                           семгу жрет
Врангель толсторожий. 
Разевает баба рот 
на рыбешку тоже. 
Метрдотель
                    желанья те 
зрит —
             и на подносе 
ей
    саженный метрдотель 
карточку подносит.

Всё в копеечной цене. 
Съехал сдуру разум. 
Молвит баба:
                       — Дайте мне 
всю программу разом! —

От лакеев мчится пыль. 
Прошибает пот их. 
Мчат котлеты и супы, 
вина и компоты. 
Уж из глаз еда течет
у разбухшей бабы! 
Наконец-то
                   просит счет 
бабин голос слабый. 
Вся собралась публика. 
Стали щелкать счеты. 
Сто четыре рублика 
выведено в счете. 
Что такая сумма ей?!. 
Даром!
            С неба манна. 
Двести вынула рублей 
баба из кармана.

Отскочил хозяин.
                              — Нет! —
(Бледность мелом в роже.) 
Наш-то рупь не в той цене, 
наш в миллион дороже.—
Завопил хозяин лют:
Знаешь разницу валют?!
Беспортошных нету тут,
генералы тута пьют! —
Возопил хозяин в яри:
Это, тетка, что же!
Этак
        каждый пролетарий 
жрать захочет тоже.
— Будешь знать, как есть и пить! —
все завыли в злости.
Стал хозяин тетку бить, 
метрдотель
                   и гости.

Околоточный
                       на шум
прибежал из части. 
Взвыла баба:
                      — Ой,
                                 прошу,
защитите, власти! — 
Как подняла власть сия 
с шпорой сапожища... 
Как полезла
                    мигом
                               вся 
вспять
           из бабы пища.

— Много,— молвит,— благ в Крыму
только для буржуя,
а тебя,
          мою куму, 
в часть препровожу я.—

Влезла
           тетка
                    в скороход
пред тюремной дверью, 
как задала тетка ход — 
в Эрэсэфэсэрью.
Бабу видели мою, 
наши обыватели? 
Не хотите
                в том раю 
сами побывать ли?!

1920