«Маяковскому грезится гудок над Зимним...»

Маяковскому грезится гудок над Зимним,
А мне – журавиный перелет и кот на лежанке.
Брат мой несчастный, будь гостеприимным:
За окном лесные сумерки, совиные зарянки!

Тебе ненавистна моя рубаха,
Распутинские сапоги с набором, –
В них жаворонки и грусть монаха
О белых птицах над морским простором.

В каблуке моем – терем Кащеев,
Соловей-разбойник поныне, –
Проедет ли Маркони, Менделеев,
Всяк оставит свой мозг на тыне,

Всякий станет песней в ночевке
Под свист костра над излучиной сивой!
Заблудиться в моей поддёвке
«Изобразительным искусствам» не диво.

В ней двенадцать швов, как в году високосном,
Солноповороты, голубые пролетья,
На опушке по сафьяновым соснам
Прыгают дятлы и белки-столетья.

Иглокожим, головоногим претят смоль и черника,
Тетеревиные токи в дремучих строчках...
Свете Тихий от народного лика
Опочил на моих запятых и точках.

Простой, как мычание, и облаком в штанах казинетовых
Не станет Россия – так вещает Изба.
От мереж осетровых и кетовых –
Всплески рифм и стихов ворожба.

Песнетворцу ль радеть о кранах подъемных,
Прикармливать воронов – стоны молота?
Только в думах поддонных, в сердечных домнах
Выплавится жизни багряное золото!

1919