На Сергиевской
Н. Слонимскому
Окно мое над улицей низко,
низко и открыто настежь.
Рудолипкие торцы так близко
под окном, раскрытым настежь.
На торцах — фонарные блики,
на торцах все люди, люди...
И топот, и вой, и крики,
и в метании люди, люди...
Как торец их одежды и лица,
они, живые и мертвые, — вместе.
Это годы, это годы длится,
что живые и мертвые — вместе!
От них окна не закрою,
я сам, — живой или мертвый?
Все равно... Я с ними вою,
все равно, живой или мертвый.
Нет вины, и никто — в ответе,
нет ответа для преисподней.
Мы думали, что живем на свете...
но мы воем, воем — в преисподней.
Ноябрь 1916
